Сергей Морозов: “Эти герои отражаются в сегодняшнем дне…”

— Сергей Анатольевич, расскажите, как начался ваш творческий путь?

— Мой выбор театральной профессии был в какой-то степени логичен. Я родился в семье театрального режиссера Анатолия Морозова и являюсь племянником режиссера Бориса Морозова, народного артиста России, профессора ГИТИСа, который долгие годы руководил Театром Российской Армии. Под руководством моего отца появился театр в Челябинске, который был востребован у любительского театрального движения в СССР и за его пределами. Позже он перешел в профессиональный театр. Однажды на гастролях челябинского театра Игорь Петрович Владимиров заметил отца и предложил ему перейти в Театр им. Ленсовета. Так из Челябинска мы переехали в Ленинград. В этом городе я вырос, ощутил себя, как человек, как личность, а когда пришло время выбирать профессию, то подал документы на две специальности: испанская филология и актерское мастерство. Поступил на вторую, на курс Семена Яковлевича Спивака, но на актера я проучился всего девять дней, потому что мне поступило предложение перейти на режиссерское место. Тогда я начал постигать азы режиссуры, а по выпуску оказался одним из самых молодых ребят. В моей биографии есть долгие и очень интересные отношения с театрами Костромы, Великого Новгорода, Ульяновска. Я десять лет работал в регионах России и бесконечно благодарен за опыт этим творческим коллективам. Потом вернулся в Петербург, начал работать в Молодёжном театре, в дальнейшем получил предложение стать главным режиссером Театра “На Литейном” в кризисное для него время. Через полтора года стал художественным руководителем-директором, совмещая административную и творческую деятельность.

— Когда вы заняли в Театре “На Литейном” двойную должность, что изменили первым делом?

— Должность главного режиссёра обязывает влиять не только на творческую политику, но и на позиционирование театра во внешней среде. Поэтому изменения, которые можно фиксироваться сейчас, начались еще до того, как я стал руководителем. Хотя осуществлять перемены, когда ты имеешь административный и финансовый ресурс, конечно, проще. Определенное время я присматривался и вслушивался в театр, изучал его историю. Для меня было важно то, что на протяжении ста лет, театр следовал традициям инновации. Признаюсь, я сам сторонник эволюционных методов, когда мы презентовали программу нашего юбилейного сезона, несмотря на то что это был день революции, 7 ноября, мы выбрали название “Эволюция на Литейном”.

На протяжении нескольких сезонов мы формировали свою уникальную афишу. В нашем репертуаре были те постановки, которые не повторялись в других театрах города, России, а порой и мира. Отмечу, что некоторые пьесы писались специально для Театра “На Литейном”. Инноваций было у нас много, они привлекли нового зрителя.

Конечно, проходит время, запросы меняются, сейчас мы склоняемся к классическим названиям и репертуару. Для нас важно, чтобы знакомые произведения существовали в авторском, интересном и тесно связанным с сегодняшним днем воплощении. Сейчас это можно увидеть в нашей новой премьере “Мудрецы”, поставленной по пьесе Островского “На всякого мудреца довольно простоты”. Считаю, что этот спектакль полностью попадает в программу актуализации классики. Мы переносим действия пьесы, которые были созданы почти полтора века назад в нынешнюю реальность.

— Почему выбрали именно эту пьесу?

— Вы знаете, мне кажется, что пьеса “На всякого мудреца довольно простоты” стоит неким особняком в творчестве Александра Николаевича. Здесь Островский выходит на уровень понятий, неких сущностей, каждый из персонажей олицетворяет сферу существования российского человека. Эти герои отражаются в сегодняшнем дне, в людях, которых мы встречаем, выходя из дома… Мы всегда можем найти в пьесах Островского фразы, которые окажутся близкими настоящему моменту времени. Например, один из героев говорит: “Да, мы куда-то идем, куда-то ведут нас; но ни мы не знаем — куда, ни те, которые ведут нас. И чем все это кончится?”. Это актуально и вчерашнему времени, и сегодняшнему времени, и какому-то внутреннему менталитету российского человека.

— У вас есть авторские нововведения или все по классике?

— Меня учили очень трепетно относиться к тексту произведений. И как человек с классическим образованием, я старался вносить минимальные правки, поэтому у нас нет в постановке современных слов. “Мудрецы” — уникальная пьеса, мы получаем текст, который отражает сегодняшние реалии. А что касается придумок и использования пространства, то благодаря диалогу, сотворчеству со сценографом Александром Владимировичем Орловым, нам есть, что показать. Основное действие пьесы перенесено в некий холл небоскрёба. Я не гонюсь за современностью ради современности, но для меня очень важно сделать так, чтобы в спектакле зрители могли узнать ситуации и типажи людей. При этом я не строю никаких прямых социальных и политических параллелей. Мы говорим о человеке и о людях. Я тешу себя надеждой, что для многих зрителей трактовка текста будет неожиданной, и они подумают, что это не могло быть написано полтора века назад.

— Ничего такого экстравагантного, например, как у Юрия Бутусова не будет?

— Могу сказать, что наличие пяти люксовых лифтов на сцене, говорят сами за себя. Я не хочу соревноваться с Юрием Николаевичем. (Смеется.) У меня есть некие существа, андроиды, есть сцены, когда герои получают сообщения, но все это логично встроено в контекст. У меня не было задачи эпатировать, я искал точное воплощение современного человека в рамках материала. Например, молодому Курчаеву мы даем bluetooth-колонку, и он приходит с современной музыкой, потому что он так живет, он не может по-другому. Он не может расстаться с этим унылым, а порой заводным ритмом. Я это добавил не ради эпатажа, а потому что вижу такие колонки часто, потому что многие ездят в наушниках, пытаясь заглушить фон, шум и атмосферу, которая есть в их жизни, мир, который его окружает.

— В пьесе есть молодые герои, играть их нужно молодым людям. Насколько у вас молодая труппа и легко ли к вам попасть ребятам после вуза?

— Когда я пришел в театр, то посчитал средний возраст труппы. На тот момент он составлял, примерно, 45 лет. В то время был сделан акцент на привлечение молодых. Сейчас могу сказать, что с каждым годом студентам все сложнее к нам попасть, большая конкуренция. Но каждый сезон мы стараемся брать в труппу одного или двух новых актеров. А для того, чтобы эти ребята остались на ставке, они должны показать и зарекомендовать себя, это не происходит быстро. Я очень рад, что сейчас наш театр пользуется большим интересом со стороны московских выпускников. Конечно, не только из столицы пишут студенты, но и со всех городов России. Но если быть честным, то сейчас в стране существует перепроизводство актерской силы. Это грустно, но могу сказать, что талантливый человек сможет найти свое место под солнцем. Если я увижу горящие глаза и творческий потенциал, то буду рад посотрудничать с новыми людьми.

— Сергей Анатольевич, что посоветуете посмотреть нашим читателям, конечно, кроме премьеры?

— Мне очень нравится выражение: “Какой запрос, такой ответ”. Если хочется, чтобы душа развернулась, то это “Поминальная молитва”. Если хочется провести прекрасный и веселый вечер, то это “Примадонны”. Если хочется ощутить радость жизненного бытия, то это “Женитьба Фигаро”. Если хочется проникнуться классической постановкой, то это “Красавец мужчина”. На самом деле, я так могу говорить про каждую постановку, потому что все они мне дороги. Я считаю, что каждый сможет найти в нашем репертуаре спектакль под себя и свое настроение.

Фотографии предоставлены пресс-службой театра