Георгий Цнобиладзе: “Театр — это то, что создано людьми про людей и для людей”

— Георгий, вы ставите и для детей, и для взрослых, чем эти материалы отличаются?

— Есть известная формула: спектакль для детей, это как спектакль для взрослых, только лучше. Взрослым можно просто рассказать историю, и они её поймут. А молодому зрителю эту историю нужно сочинить и интересно сыграть. Хорошие детские спектакли могут быть дороже по сценографии, требуют больше фантазии и изобретательности. Во всем остальном не вижу разницы. Мы сейчас репетируем с артистами и не делаем никаких “скидок” на то, что к нам придут дети.

— Почему решили поставить для детей? Все-таки в ТЮЗе есть репертуар и для подростков, и для взрослых.

— Это не совсем постановка для детей, мы делаем подростковый материал, рассчитанный на старших школьников. Во-первых, мне это интересно, тем более что сейчас мало делают таких спектаклей. Во-вторых, я посмотрел, что делают в театре. На взрослые постановки приезжают хорошие режиссеры, и есть из кого выбирать. А режиссеров, которые занимаются театром для молодого зрителя чуть меньше. Я с удовольствием ставлю материалы и для взрослых, и для детей. Мне показалось, что в ТЮЗе интереснее сделать спектакль для подростков.

— А как выбирали материал?

— Мы долгое время обсуждали со Светланой Васильевной (руководитель театра — прим. редакции), какой материал можно было бы поставить. С момента нашего первого разговора прошло целых два года. Мы обсуждали не только тему, но и занятость артистов, технические сложности, сроки по созданию постановки. Историю, на которой мы остановились, предложила Светлана Васильевна. Она меня тронула, я не был с ней знаком раньше. Мы взяли за основу прозу, а пьесу для спектакля сочинили вместе с артистами.

— А что тогда осталось от оригинала?

— Понимаете, это проза, она отличается от драматургии. Роман не поставить целиком, что-то убирают, добавляют, объединяют, дописывают. Мы взяли героев, которые были у Константина Сергиенко в “До свиданья, овраг”, тему, выбрали сюжетную линию про собак. А диалоги, ситуации и коллизии сочинили сами, потому что они не были написаны.

— Почему не взяли оригинальное название? Почему “Собаки”?

— Название “Собаки” отражает ту историю, которую мы используем. В “До свиданья, овраг” есть большая линия про овраг, от которой мы отказались. Наша история совсем не про овраг. У нас больше про предательство, про дружбу, про верность.

— Как подбирали актеров, устроили кастинг?

— Я редко делаю кастинги, мой опыт говорит о том, что пока с артистами не поработаешь, то все равно ничего про них не поймешь. Мне важно находить людей, с которыми случается контакт. Я ходил в ТЮЗ, смотрел спектакли, общался с ребятами, но немножко выбирал наугад.

— Проводили читки?

— Нет, я выбрал артистов, которые мне приглянулись, и с этой командой мы уже начали читать и сочинять пьесу.

— Георгий, на спектакле стоит цензор 10+, а если в спектакле речь про предательство и какие-то сложные перипетии, будет ли это понятно юному зрителю?

— Детям понятно больше, чем мы думаем. Есть стандартные маркировки, которые связаны с тем, что сцены насилия, эротика, нецензурная лексика не должны использоваться в спектаклях для детей. У нас нет ничего запрещенного, мы могли бы поставить и 6+. Но не все ребята шести лет умеют читать, а некоторые двенадцатилетние уже умеют любить. Разница между шестилетними и двенадцатилетними огромна, поэтому мы поставили рекомендуемый возраст 10+. У наших героев нелегкая судьба, для совсем юных зрителей, это может быть тяжеловато, а для взрослых, это может быть чуть наивно. Мне, конечно, хочется поставить для любимого зрителя, молодого, но уже что-то понимающего.

— Чтобы прочувствовали всю грусть жизни?

— Грусть жизни не есть самоцель. Мой личный опыт говорит о том, что младшим школьникам несложно понравиться, они готовы смотреть все, они хотят видеть сказку, чудеса и развлечения. А где-то с десяти лет они начинают понимать, что есть разница между тем, что им рассказывали и тем, что они видят в жизни. И где-то с этого возраста они не хотят смотреть на вымысел, им нужна настоящая жизнь. В двенадцать лет просыпается любознательность, хочется узнать про мир, понять его. Наверное, все-таки правильнее узнавать про важные вещи от родителей, в школе, в театре, а не на улице или из интернета.

— Если мы говорим про настоящую жизнь, то у собачек ушек не будет?

— Ушек не будет, но мы сделали все визуально интересно. Мы начинали разговор с того, что спектакли для детей как для взрослых, только лучше, поэтому для молодого зрителя мы хотим сделать эффектную постановку. Спектакль не должен уступать тому, что мы видим в гаджетах. Сейчас уже недостаточно того, что актер просто вышел поговорить. Такое интересно в камерном пространстве, а на большой сцене одного артиста может быть недостаточно. Нужно ещё что-то придумать и что-то сочинить.

— А как думаете, насколько игры и современные технологии повлияли на театр?

— Мне кажется, что сильно повлияли. Мы должны лучше понимать, что такое театр, и чем он ценен. Театр — это то, что создано людьми про людей и для людей. Все-таки в кино ты один раз сыграл, это записали на камеру, а потом показывают много раз. А в театре все случается на твоих глазах, ты являешься свидетелем происходящего. Это то преимущество, которое есть у театра, и мы не должны про это забывать. Декорации для кино построят в сто раз эффектнее, а вот заставить испытать такие эмоции, как в театре, пожалуй, еще не могут. Также мы должны понимать, что если мы делаем что-то скучно и неинтересно, то зритель имеет право отказаться от просмотра, взять в руки телефон и “уйти” в него. Мы не можем его за это упрекать, хотя бывают и исключения, когда на спектакль приходят не настроенными. Но все-таки театр должен быть изобретательным, важно, чтобы он шел в ногу со временем.

Фотографии предоставлены пресс-службой театра